Тюрьма «Владимирский централ»

Автор: | 2017-07-28

Тюрьма Владимирский централ

История тюрьмы Владимирский централ

Тюрьма владимирский централ по официальным данным  начала свое существование 5 апреля 1781 года. Владимирский централ начали строить прямо на дороге — знаменитой «владимирке», по которой тысячами следовали из Москвы в Сибирь каторжники, позвякивая тяжелыми кандалами. Строительство централа заняло всего два года. Екатерина Великая, по чьему указу и строилось заведение, лично подписала устав по надзору. Спустя полвека уже при царе Николае 1, был сформирован, так называемый арестантский полк специально для охраны и защиты тюрьмы. А еще через 20 лет, во второй половине 19-го века Владимирский централ принимал уже политических заключенных. Эта тюрьма одной из первых стала политической тюрьмой, именно сюда в 1861 году отправляли заключенных членов польского восстания. В начале двадцатого века здесь, кроме обычных уголовников, отбывали взбунтовавшиеся крондштатские матросы, революционер Фрунзе и несколько террористов одиночек, задумавших убийство царя.

Учреждение во все годы своего существования считалась режимной тюрьмой во всей своей строгости Нет, кормили здесь сносно, но сюда еще с 17-го века отправляли заключенных приговоренных к смерти, видимо, поэтому или с тех пор в этой тюрьме считается самое жестокое отношение к заключенным.

Попытки побега

Сбежать с Владимирского централа пытались многие заключенные. Перепиливали решетки, разбирали стены, но большинство этих затей не увенчались успехом. Бежать отсюда пытаются всегда, даже в наше время, кто-то пытается уйти от пожизненного срока, ведь это последний глоток свободы перед пожизненным заключением, кто-то старается убежать, устав от режима содержания, а некоторые бегут с тюрьмы, наслушавшись легенд об удачных побегах, которые в большинстве своем вымышлены. Однако побеги были и первый из них был совершен в 1805 году, хотя по официальной статистике ни одного побега с этой тюрьмы не было, его можно считать первой легендой.

Михаил Фрунзе – отчаянный революционер, создатель «красной армии и будущий герой гражданской войны, попавший в централ за вооруженное Фрунзенападение на полицейского из этой тюрьмы все таки убежал, так родилась еще одна легенда централа. Но его сокамерник Вязников-Скабейников писал в своей книге, что побег не состоялся. Побег тщательно готовился, перепилили решетку, но надзиратель в последний момент не дал сигнала, который должен был означать начало акции. Но бежать Фрунзе удалось, но только позже и из суда.

Легенды или неподтвержденные истории

Еще одна легенда централа — это убийства заключенных в 30-40 годах прошлого века. По слухам их растреливали ночью в сырых подвалах тюрьмы, трупы заворачивали в старые простыни и выбрасывали за ограду городского кладбища. Официальных данных на этот счет нет, часть архивных документов была уничтожена, а устных свидетельств так и не было найдено.

Здесь сидели в одиночных камерах лидеры стран Балтии, происходило это в 50 годах прошлого века. Привезли этапом узников в черных масках, которым запрещались свидания, запрещалось общение, они находились каждый в одиночной камере. Это было в 52 году, владимирская тюрьма разместила у себя 32 номерных знака, под которыми и значились эти заключенные. О них никто не должен был знать, никто не знал их фамилия, только номера, по фамилиям их знал только начальник всех тюрем России. Это были члены правительства стран Балтии, в основном из Латвии, а также венгерские коммунисты, осужденные за шпионаж в пользу Великобритании.

В 1956 году так же секретно в централ прибыл осужденный, у которого вместо номера, были изменены паспортные данные. Ему предоставили Василий Сталинхорошие условия, принесли даже цветы в камеру. Только через полгода по «голубиной почте» заключенные узнали, что в соседней камере находится сын отца народов Василий Иосифович Сталин. Через 6 месяцев он вышел на работу в механические мастерские, говорят, что был угрюм и о пролом вспоминать не любил. Позже его назначили механиком в хозяйственный двор. Сталин был хорошим токарем и сконструировал тележку для переводки угля, которую, как говорят очевидцы, используют до сих пор. Жены присылали Василию Сталину посылки, приезжали на свидания, кто-то из них даже приводил инструменты в чемоданах. Сталина уважали все, как заключенные, так и администрация самого централа.

Русланова и актриса Зоя Федорова

На особом положении была еще одна узница тюрьмы актриса Зоя Федорова. Она была арестована в декабре 1948 года и приговорена к 25 годам тюрьмы. В ее деле была запись «террористка». Во время войны она полюбила американского офицера, от которого родила дочь. В 1945 году, Зоя Федоровавозлюбленного Федоровой срочно отозвали на родину, а ее арестовали и посадили. Причиной ареста, по словам самой Федоровой, был подаренный ей американским возлюбленным золотой пистолет. Зою Федорову освободили в 1954 году по личному указанию маршала Георгия Жукова, но всерьез вернуться на сцену ей так и не удалось. Ее брали сниматься только на маленькие эпизоды.

Соседкой Зои Федоровой был легендарная Лидия Русланова. Ее обвинили в организации антисоветской группы по анонимке,Русланованаписанной на имя вождя народа. Сталин не стал разбираться и сначала Русланову отправили в лагеря на лесоповал. Во Владимирский централ ее привезли в начале 50-х годов.

Но были и воры-рецидивисты, и убийцы, и насильники. С ними хлопот было побольше. Оружия, кстати, у надзирателей не было — просто не разрешалось. «Урки» сидели отдельно от остальных категорий заключенных, но проблем от этого меньше не становилось. Мой собеседник — из пожилых охранников, ветеран Централа…
— Уголовники тогда были дерзкие, что они здесь только творили! Ужас один! Возьмет один ухо себе отрежет и выбросит в форточку. Сам в карцере сидит. Медик из санчасти ухо подобрала и пришила ему. А он опять ухо отрезает. Мы его звали в шутку Пьер Безухое, прозвище дали такое. Сумасшедший он был. А еще цыганенок был — Сулим. Разрежет себе чуть-чуть живот, помню как сейчас, голубя во дворе поймает, ловкий он был. Убьет голубя, кишки вынет, на себя положит и орет. Врач прибегает, а он кричит, притворяется…

Отношения с уголовным миром у политических заключенных складывались довольно мирные. В 30-х и 40-х годах воры в законе могли даже поддержать голодовку, объявленную кем-то из политических арестантов. Позже, особенно в 60-х и 70-х годах, диссиденты предпочитали заниматься иностранными переводами или написанием диссертаций. Уголовники относились к этому тепло, с пониманием. И при этом постоянно поддерживали с политическими контакт. Они были вместе, урки и интеллигенты-контрреволюционеры. Они были против — нет, не режима, а офицеров НКВД…

Еще в 1935 году Владимирский политизолятор был переименован в тюрьму НКВД, а в 40-е стал особой тюрьмой госбезопасности. Наличие кураторов от Лубянки ни у кого не вызывало вопросов. Их работа в то же время и результатов не приносила. Заходили в основном поболтать. Особым любимчиком офицеров НКВД был один из активистов и основателей белого движения Василий Васильевич Шульгин, депутат трех Государственных Дум, писатель и публицист. Во Владимирском Централе он провел неполных восемь лет, с 49-го по 56-ой. После освобождения администрация области просто не знала, что с ним делать. Он так и остался жить во Владимире, в маленькой старой квартире, куда навещать его приезжали Мстислав Ростропович и Илья Глазунов.

Василию Шульгину, так и не отрекшемуся от своих взглядов, не удавалось до конца жизни понять, почему революционный молох, то ли во имя очищения своих же рядов, то ли по чьей-то нелепой ошибке, в одни и те же казематы поместил и его, потомственного аристократа и монархиста, и революционера Сулеймана Азимова из Узбекистана, и члена РСДРП Григория Полежаева, побывавшего во Владимирском централе дважды, и первого лидера советского комсомола Ефима Цейтлина, расстрелянного в 37-ом, и, наконец, доктора Василия Ларина, создавшего кровозаменитель во время войны и спасшего тысячи солдатских жизней. Но время требовало все новых жертв.

Иностранцы заключенные тюрьмы

На старой фотографии в музее тюрьмы стерто лицо Жана Дупорта, одного из создателей системы политических лагерей в начале 20-х и ставшего в 1937-ом начальником Владимирского Централа. Он приехал сюда из Суздаля, где руководил местным политизолятором с 1925-го года. С намерением создать самую строгую в России тюрьму. В 1938-ом был репрессирован и оказался в камере своего же заведения.

Из камеры Жан Дупорт писал председателю КГБ СССР Шелепину: «Я был арестован, избивался в бериевских кабинетах, но еще хуже для меня было, что оказался в камере с теми сионистами и эсерами, которые сидели в моей же тюрьме». Жан Дупорт в одночасье превратился в обыкновенного уголовника, и теперь, уже сидя в карцере своей же тюрьмы, был вынужден сам отвечать на вопросы заезжих офицеров НКВД. Такая же участь спустя 20 лет постигнет еще одного чекиста — генерала Павла Судоплатова. В послевоенные годы именно он допрашивал в камерах Владимирского централа немецких и японских военнопленных.

Начальник личной охраны Гитлера РаттенхуберКстати, сидели они отдельно ото всех остальных. В свою очередь, немцев содержали отдельно от генералов японской армии, руководителей религиозного общества «Красная Свастика». Но именитых военнопленных из штаба Гитлера было во много раз больше. Здесь сидел и начальник личной охраны Гитлера Раттенхубер, и фельдмаршал Шернер, и комендант Берлина генерал Вейзлер. Тех, кто выжил в российской тюрьме, в середине 50-х передали согласно договоренности с канцлером Аденауэром в Германию.

А вот ни один из руководителей квантуньской армии, в том числе знаменитый военный полководец Юй И-Джи, до освобождения не дожил. Хоронили их здесь же, на тюремном кладбище. Значительно позже представители японского посольства установили на предполагаемом месте братского захоронения памятник с поименной доской погибших военнопленных. Правда, доску эту кто-то уже украл, и кто здесь похоронен — никому уже не известно. Приезжали как-то японские туристы, интересовались. Надзиратели рассказали то, что осталось в памяти:
— Хоронили их ночью, чтобы никто не видел. В простынях или в одеялах. Тела тогда родственникам не давали. Да и не было у них в СССР родственников.

Иностранцам и «политическим» заключенным разрешалось выписывать любые, естественно, советские газеты, книги, и, наконец, писать самим. Даниил Андреев, получив заслуженную славу уже после смерти, именно во Владимирском Централе, написал «Розу мира». Это произведение удалось спасти, в отличие от рукописей Юлия Даниэля. От него в наследство сыну и жене Ларисе Богораз остались лишь письма и несколько стихотворений.

Судьба этой семьи уникальна. Лариса Богораз после демонстрации протеста против ввода советских войск в Прагу была арестована. Муж — Юлий Даниэль — за повесть «Антиутопия. Говорит Москва» сидел во Владимире. Пилот самолета У-2 Фрэнсис Пауэрс сбитый советской ПВОЛариса Богораз вскоре вновь вышла замуж — за правозащитника и диссидента Анатолия Марченко, по злой иронии судьбы уже отсидевшего во Владимирском Централе в начале 60-х…

Действующий министр в правительстве Израиля Натан Щаранский, еще один знаменитый заключенный Владимирского централа, стал единственным из узников-диссидентов, кто вошел в большую политику. Натану Щаранскому не удалось сохранить ни свои дневники, ни письма. Цензоры Владимирского централа уничтожили все его рукописи.

Некоторым заключенным писать в тюрьме разрешалось. Более того, их рукописи прямиком отправлялись в Кремль. Известно, например, что авиаконструктор Угер готовил в камере централа чертежи знаменитого самолета У-2. Позднее судьба сведет Угера с самым знаменитым пилотом его собственного самолета американским шпионом Фрэнсисом Пауэрсом. Именно в этой тюрьме… Но к тому моменту все научные работы в камерах Владимирского централа будут приостановлены. Смерть Иосифа Сталина в марте 1953-го внесла коррективы, как в жизнь страны, так и в жизнь ее главного казенного дома…

Разведчик-диверсант Наум Эйтингон, организатор убийства ТроцкогоРазведчик — диверсант Наум Эйтингон, организатор убийства Троцкого, прибыл во Владимирский централ в 57-ом. Через год его соседом по камере стал его же ближайший соратник Павел Судоплатов, заместитель начальника Первого разведывательного главного управления МГБ СССР. Эйтингон и Судоплатов сидели вместе несколько лет. Их специально изолировали от тех заключенных, которые оказались в этой тюрьме по воле самого Судоплатова. Судьба сделала удивительный вираж, правда?

Из воспоминаний Павла Судоплатова: «Голод был нашим постоянным спутником. Достаточно было поглядеть в тусклые глаза заключенных, чтобы убедиться в этом. В день нам разрешалась прогулка от получаса до сорока пяти минут. Туалета в камере не было. Его заменяла параша».

Павел Судоплатов отсидел 10 лет и вышел только в 1968-ом году. Вины своей не признал, с Наумом Эйтингоном продолжал вести дружбу, но вот о тюрьме вспоминать не любил, хотя говорят, что ни с кем из своих бывших подследственных он даже не виделся.

Единственным крупным международным шпионом, которого Судоплатову не удалось допросить, был Фрэнсис Гаррель Пауэрс, пилот самолета У-2, осужденный на 10 лет тюрьмы в мае 1960-го и приехавший отбывать свое наказание сюда же, в Централ. Он сидел…с кем бы вы думали? С Угером! Беседы Пауэрса с сокамерниками тщательным образом прослушивали сотрудники КГБ, создавшие в соседней камере целый оперативный штаб.

В октябре 1962 года Пауэрса увезли в Лефортово. Как выяснилось позднее — менять на советского разведчика Рудольфа Абеля.

Это был один из двух самых знаменитых политических обменов в истории Владимирской пересылки. Следующим героем скандальной международной хроники стал публицист и правозащитник Владимир Буковский, отсидевший в Централе с небольшим перерывом 4 года. В 1976-ом году транзитом через Лефортово Буковский был отправлен в Цюрих, где под покровом ночи произошел его обмен на лидера чилийских коммунистов Луиса Корвалана.

Владимирский централ перестал быть политической тюрьмой в 1978-ом году. В канун московской олимпиады согласно специальному указанию из столицы тюрьма превратилась в исключительно уголовную пересылку. Почти как в самом начале своей истории — при Екатерине II. Но новое время позвало и своих героев…

Средний возраст заключенного Владимирского Централа сегодня — около 30 лет. Политических дискуссий здесь больше не происходит. Песен никто не поет и не разрабатывает конструкции самолетов. Все свободное время осужденные пытаются провести, изучая интернет и молясь за сокращение своих сроков…

Иподиакон Павел, он же Павел Петров, староста Храма Святого Николая чудотворца, служит в тюрьме уже 4 года. Он ведет службы, венчает, крестит, беседует. Исповедовать не имеет права. Павел пришел в тюрьму сам. Сделав официальное признание властям в своих прегрешениях, сразу же был отпущен домой — решили, что сумасшедший. Когда же начали проверять его слова, поспешили Павла вернуть обратно, в тюрьму. Приговор — 24 года. Он занимался вымогательством, насиловал, грабил. О его «послужном списке» даже надзиратели предпочитают не говорить…

У каждого времени свой герой. У каждого времени своя память. Здесь это чувствуется особенно четко. И зарекаться здесь не надо ни от чего. На центральной площади города, если оглядеться по сторонам, под рукой окажется все, что нам в жизни, увы, иногда приходится проходить. Здесь и роддом, и школа неподалеку, академия МВД, прокуратура и суд, тюрьма, и психушка и, наконец, кладбище. Маленькая страна на одном квадратном километре — написанная за решеткой история 20 века…
Источник
Похожие записи:

Черный дельфин

Белый лебедь

Вологодский пятак



Добавить комментарий